Наш сегодняшний рассказ — о легендарной «полуторке». Ведь она не просто машина военных лет, она — один из символов Великой Отечественной войны. Как танк Т-34, штурмовик Ил-2 или «Катюша». Мы протестировали экземпляр как раз военного образца, дотошно восстановленный в полном соответствии с оригиналом из оригинальных же запчастей.
— Именно этот автомобиль привезен из Смоленской области. В одной из деревень тракторист выволок остатки машины, чтобы сдать в металлолом. Нам об этом сообщили поисковики, мы поехали туда и выкупили эту машину, — рассказывает Сергей Симонов, руководитель реставрационной мастерской Simonov Motors.
— Естественно, был большой некомплект. Пришлось доукомплектовывать по ходовой части, по моторным запчастям. На реставрацию ушло около двух лет. Более подробной истории об этой машине не существует, потому что их были сотни тысяч. Это рядовой трудяга фронта.
* * *
СПРАВКА
Грузовой автомобиль ГАЗ-АА стал родоначальником всех автомобилей марки ГАЗ. Первая «полуторка» сошла с конвейера Горьковского автомобильного завода 29 января 1932 года, то есть модели уже исполнилось 82 года.
Первые автомобили ГАЗ-АА были сделаны по чертежам компании Ford, модели АА. Но это было не воровство — с американской маркой в 1929 году было заключено соглашение о техническом сотрудничестве. И все же машина получила, как сейчас говорят, адаптацию для российских дорог: был усилен картер сцепления, рулевой механизм, установлен воздушный фильтр.
Название «полуторка» происходит от грузоподъемности модели — 1,5 тонны. И оно очень подходит автомобилю, потому что в своей конструкции он чрезвычайно прост. В его основе — лонжеронная рама, на которую устанавливается кузов и кабина. До 1934 года кабину автомобиля делали из дерева и прессованного картона, позже стали выпускать металлическую кабину с дерматиновой крышей.
Первоначально под капот ставился 40-сильный 4-цилиндровый мотор с чугунным блоком. Мотор 8-клапанный, большого объема — 3,3 литра. Само собой, степень сжатия была малой — всего 4,22. Это позволяло мотору быть практически всеядным. Его «родное» топливо — бензин А-52, но могла полуторка ездить и на керосине, а также на смазочных маслах автоле и нигроле. Конечно, мощность двигателя была всего на уровне 40 л. с., а скорость не превышала 70 км/час, но этого было вполне достаточно для грузовика довоенных и военных лет.
В ту пору гораздо важнее была ремонтопригодность. А в конструкции ГАЗ-АА не было никакой зауми, любой шофер от сохи мог на ней не только ездить, но и ее ремонтировать. Уже накануне войны автомобиль получил двигатель повышенной мощности — 50 л. с. (за счет повышения степени сжатия и некоторых других доработок), усиленное крепление задних рессор, новый рулевой механизм и карданный вал. Эта машина называлась уже ГАЗ-ММ, хотя внешне от прежней никак не отличалась.
* * *
Наш же автомобиль явно не похож на стандартную «полуторку».
Сергей Симонов объясняет:
— ГАЗ-ММ в упрощенной модификации завод начал выпускать, по одной из версий, после бомбежек, в результате которых были утрачены штампы крыльев, дверей и задних стенок кабины, по другой, из-за того, что нужно было экономить прокат. Этот автомобиль образца 1943 года отличается от начальных версий большим количеством изменений: у машины для упрощения конструкции нет передних тормозов, у кузова откидывается только задний борт, установлены угловатые крылья, гнутые из листового металла, вместо дверей — щитки, а на дальних маршах водители использовали скрученный брезент. Из-за дефицита фар один комплект делили на две машины, поэтому с завода ГАЗ-ММ выходили только с одной фарой, которая устанавливалась с водительской стороны.
* * *
СПРАВКА
Позже были и другие модификации: ГАЗ-ААА — шестиколёсный грузовик повышенной проходимости с колёсной формулой 6×4, 17-местный автобус ГАЗ-03-30, «санитарка» ГАЗ-55, пожарный автомобиль ПМГ-1, полугусеничные машины, а также военные: бронеавтомобили, самоходные установки, артиллерийские тягачи и другая техника.
Полуторка была самым массовым грузовиком в 30-е годы. В Красной Армии к началу войны было 150 тысяч таких машин, а всего почти за четверть века выпустили около миллиона «полуторок».
* * *
Давайте теперь на ней проедем. Сказать, что за рулем этой машины сидеть неудобно — не сказать ничего. Во-первых, уже забраться туда — большая сложность. Рулевое колесо большое, а расположено оно близко к водителю, под него надо протискиваться. Рулевая колонка, естественно, не регулируется никак, и педальный узел тоже. Это я так пошутить пытался. Сама посадка вертикальная, как на табурете. Никаких регулировок спинки или подушки дермантинового сиденья нет. Подушку разве что подложить можно, если шофер ростом невелик, но удобнее всего за рулем этой машины как раз невысокому и худощавому водителю. Как туда протиснуться в бушлате и валенках — ума не приложу.
Площадки для левой ноги нет, а для выжимания длинноходной педали сцепления потребуется не стопой работать, а делать толчковое движение всей ногой. Тормоз здесь без усилителя, тросовый. Но пугаться того, что машина не затормозит, не стоит. Для начала ее еще разогнать нужно. Коробка передач здесь 4-ступенчатая, кстати, работать рычагом несложно. И руль на ходу не такой уж тугой. Вообще, машина в управлении производит впечатление легковой. Она легкая, компактная, никакого переднего свеса нет, радиус поворота небольшой. Но в кабине, которая не закрыта и наполовину, очень шумно. Жесткая подвеска трясет на кочках, да и от мотора вибрации большие.
Знаете что? Даже после короткого знакомства с «полуторкой» я понял, что тех водителей можно называть героями уже только за то, что они ездили в войну на таких машинах. Ведь шофер открыт всем ветрам. Ему тесно, жестко, летом — жарко и пыльно, если дождь — то человек будет прямо под дождем. И зимой — тоже как на улице. Здесь нет не то что обогревов, нет даже дворников и элементарных зеркал заднего вида. А если стрельба или бомбежка — здесь нет даже иллюзии защиты, не за фанеру же и брезент от пуль и осколков прятаться. Метал только спереди, но там прямо над коленями — топливный бак. И ведь шоферы, доставлявшие продовольствие в блокадный Ленинград по ледовой «дороге жизни», предпочитали именно такие машины — из них можно было успеть выпрыгнуть, если машина начнет тонуть.
Нам сегодня невозможно даже представить, каково им, нашим отцам, дедам и прадедам, было тогда — во время войны. Нельзя не гордиться теми героями. Но и технику эту ругать не будем — она сослужила добрую службу.